Буклет #6. "Родился девочкой - терпи": Анастасия Панибратова о сложностях традиционно мужской профессии

Буклет #6. "Родился девочкой - терпи": Анастасия Панибратова о сложностях традиционно мужской профессии

Последний номер “Буклета” посвящен теме “Женщины в искусстве”. Анастасия Панибратова, архитектор известных ресторанов Москвы и Петербурга рассказывает о феминизме, арт-интерьерах и воспитании личного вкуса.

О профессии

Быть женщиной в мужской профессии — каково это?

Конечно, быть женщиной в такой профессии сложно. Эти трудности надо было распознать в тринадцать лет, когда я пошла по этому пути и начала учиться. Сейчас, конечно, жаловаться уже поздно. «Родился девочкой — терпи», как я часто говорю.

Никогда не узнаешь, что из себя представляет профессия архитектора, пока в ней не окажешься. Не знаю, хорошо это или плохо, но юным поклонникам этой специальности и их родителям я рассказываю, что это такое на самом деле. Не то чтобы отговариваю, а просто честно говорю о невидимых сторонах бизнеса. Ведь помимо того, что надо быть талантливым, ты еще должен быть очень усидчив и ответственен. Архитектор, как и врач, работает по принципу «не навреди».

О феминизме

Как вы думаете, изменится ли когда-нибудь восприятие женщины-архитектора?

Я думаю, это не изменится. Но, может быть, это и не нужно. В детстве девочки, как правило, более активны и успешны. «Все девочки — отличницы, все мальчики — троечники». Но почему-то все потом меняется. Видимо, это еще рептильная память. У женщины есть другое предназначение в жизни. А «работать» — в большей степени мужская стезя.

Я бы не хотела, чтоб феминизм победил. Пусть тебе подают руку, выходя из транспорта. Пусть в ресторане мужчина встает, когда ты подходишь к столу. Это нормально. Мой коллега, архитектор, который тоже окончил Академию художеств, построил известный всему миру футбольный стадион в Краснодаре, сам сейчас живет в Германии. Чтобы построить этот и другие объекты, он летает раз в неделю Краснодар: из Берлина он летит в Москву, из Москвы летит в Краснодар, там проводит полный рабочий день, потом обратно из Краснодара — в Москву, из Москвы — в Берлин. Это целых четыре рейса для того, чтобы осуществить авторский надзор. И как минимум одна такая поездка в неделю. А есть еще и другие проекты и города! Знаю, что он не в восторге от такого ритма жизни, несмотря на любовь к профессии и великолепные результаты.

С ужасом представляю график политика или крупного бизнесмена, которые живут в самолетах, тратя на перелет по пять-восемь часов. Часто деловые партнеры летят на встречу, чтобы просто пообщаться десять минут тет-а-тет. В таком мужском мире я бы точно не хотела жить.

Что касается коллег, то здесь постоянно надо доказывать, что ты состоявшийся. Что ты не «просто девочка», что ты можешь соображать — и действительно что-то из себя представляешь. Бывали случаи, когда в середине или в конце проекта мне говорили: «Слушай, а ты оказалась профессиональнее, чем мы думали. А так и не скажешь!».

Понятно, что встречают «по одежке». Видят твой визуальный образ — и делают какие-то свои выводы, совершенно не углубляясь в то, почему вдруг именно тебя выбрали клиенты. Но мнение о тебе как о специалисте все равно складывается по результатам.

О дизайне

Вы можете отличить мужской дизайн от женского?

Да, в интерьере это видно, так что в восьмидесяти процентах случаев определить можно точно. Женский дизайн отличается мягкостью. Не знаю, как воспринимаются мои работы, но я часто слышала, что они не идентифицируются как чисто женские, — виден какой-то мужской подход. Но мужчина, мне кажется, не уделил бы столько внимания деталям.

Ритм, закономерность, эргономичность, то, что называется «мужским», — это мне досталось от образования. А уже вся декоративная часть — тут, вероятно, выступает моя женская сущность. Например, в ресторане «Доктор Живаго» все, кроме стульев и столов, сделано по моим эскизам. Включая люстры, шкафы, диваны и даже статуи пионерок.

Однако особенно много внимания я уделяю планировке. Это самое главное, на чем все держится, фундамент любого проекта. Наверное, это и есть моя отличительная черта.

Вы делали многие рестораны для Москвы и для Петербурга. По вашему мнению, есть ли отличия во вкусах москвичей и петербуржцев? Или разница только во вкусах заказчиков?

Конечно, первостепенную роль всегда играет человек, который будет гостем ресторана. Для меня это важно. Затем я ориентируюсь на клиента, который ко мне обращается за проектом. Но, поймите правильно, у нас общие цели с ресторатором, мы в данном случае партнеры, по крайней мере, до запуска проекта. У нас обоих конечный заказчик — гость. Мы должны сделать так, чтобы люди хотели сюда возвращаться.

Я построила очень много ресторанов в Петербурге. Конечно же, там есть своя специфика — стремление к каким-то более интимным пространствам, большей уединенности и камерности. В Москве люди не боятся открытых пространств, в большей степени здесь идет жизнь напоказ. В Москве такой ритм жизни, что ты проводишь две-три деловых встречи в день в ресторанах. Люди привыкли к тому, что ресторан — это место для общения.

 

Как вы выбираете произведения для ваших проектов?

Всегда довольно сложно включать искусство в проекты, и в общественные, и в частные. Это не всегда декор — чаще это миссия, а иногда вызов. Например, в «Докторе Живаго» было непонятно, как светское общество воспримет живопись с такими сюжетами. Это мозаика Александра Дейнеки на потолке, скульптуры пионерок, экспозиция агитфарфора в витринах, агитлак (росписи в стиле палехской миниатюры советского периода в черном зале. Прим. ред.), да и Малевич и Петров-Водкин — согласитесь, довольно непростая комбинация для человека, не увлекающегося искусством. Но, как ни удивительно, все сложилось.

«Блок» — такая же миссия. Там тоже не самое простое искусство для восприятия. К тому же там сложное пространство — оно очень большое. Изначально оно выглядело, как стадион, однако нам удалось создать там правильную атмосферу. В новом ресторане «Белуга» висит барельеф Recycle (известная арт-группа, которая представляет Россию в 2017 году на биеннале в Венеции — Прим. ред.). Сначала вы видите русских красавиц в кокошниках — такой легкий, неконфликтный сюжет. Но если присмотреться, то можно заметить, что каждая из них делает селфи. Люблю юмор в жизни и иронию в своих проектах.

Сейчас клиенты охотнее соглашаются размещать искусство в интерьерах. При- чем как современное, так и классическое. Это же не fashion, когда ты купил, относил сезон и с легкостью расстался с вещью. Искусство — это всегда инвестиция и, как правило, немаленькая. Для себя, кстати, я тоже периодически покупаю что-нибудь.

 

Об искусстве

Я окончила Академию художеств. У меня высшее классическое архитектурное и художественное образование. Поэтому было бы странно, если бы я не любила классическое искусство. Это раз. Во-вторых, знание классического наследия — это то, что вообще дает школу и возможность разбираться в течениях искусства. Понимать, что супрематизм и авангард — это не просто набор цветных кубиков, а что за этим стоит определенная философия.

Конечно, профессионалы всегда должны оставаться в курсе последних тенденций в искусстве. Например, в мае я поеду на превью Венецианской биеннале. Венецию я знаю очень плохо, хотя я там бывала много раз: в большинстве случаев я приезжала именно на биеннале, а это значит, что ты всегда в компании заботливых арт-дилеров, которые перемещают тебя с лодочки на лодочку — на экспозицию — в ресторан. Вокруг замечательная арт-тусовка — и это просто отдельная жизнь. У меня очень многие путешествия связаны с какими-то профессиональными и арт-событиями. В Милан и Париж я езжу на выставку, в Венецию — на биеннале. Живешь очень насыщенной арт-жизнью. Когда я в первый раз приехала в Милан, мы с подругой оказались в прекрасной компании во главе с галеристкой Мариной Гисич и ее мужем Жаном. Мы ездили по городу: днем — выставка, вечером — культурная программа, особенные рестораны, танцы, закрытые клубы. Это был совершенно другой, веселый Милан! А так Милан — скучнейший город.

Еще в этом году обязательно поеду на «Арт-Базель» и «Арт-Майами». Они пройдут с разницей в полгода, так что успею съездить на обе ярмарки.

 

О личном вкусе

Как вы считаете, можно ли воспитать вкус?

Все мы воспитаны на сказках. Как следствие — девочки рисуют принцесс в красивых платьях и замки. Когда-то очень давно мне нравилась сказочная замковая, а-ля готическая архитектура. Но потом учишься, получаешь знания и постепенно вырастаешь из этого «платья принцессы». История искусства плюс занятия живописью, плюс путешествия выращивают и полностью перекраивают вкус.

Например, есть известный дом в Петербурге на площади Льва Толстого — с башенками. Его любят все дети. Но люди растут, и вкус «взрослеет». Мы все, и наши клиенты тоже, проходим через эти стадии. Некоторые архитекторы начинают сотрудничать с клиентами, только если это их третий дом. Первый — это «домик принцессы» или «готический особняк». Затем что-то более классическое. И лишь потом, наигравшись в кирпичики, заказчики дают свободу архитектору, проявляют больше доверия. К этому моменту люди понимают, что им нужно, лучше себя знают, быстрее и четче могут сформулировать свои пожелания к проекту.

Архитектура — это миссия. В наше время мы редко ходим в музеи, зато часто посещаем рестораны. В моих проектах представлено много искусства, это моя своеобразная образовательная миссия. Таким ненавязчивым путем мы воздействуем на подсознание людей. Здесь работает мой девиз «Если вы не идете в музей — то музей идет к вам».

Интерьеры ресторана "Блок". Проект А. Панибратова