Коллоквиум "Объектно-ориентированная поэзия"

Коллоквиум "Объектно-ориентированная поэзия"

Предложенная ранее в [Транслит] рамка прагматики художественного дискурса была призвана описать такой новый способ существования эстетических объектов, который больше не предполагает их целостности и завершенности, предшествующих вторжению коммуникативной инициативы и участию контекстуальных факторов в художественном производстве. Такая поэтика взаимодействия требовала включения «коммуникативно-практических условий и обстоятельств реализации текста в порядок его производства» и уделяла первостепенное внимания «действию, жесту, ходу, которые совершается художественным высказыванием в конкретной коммуникативной ситуации». В частности, высказывалось предположение, что «акторно-сетевые исследования литературы могут показать, с помощью каких технико-риторических и институционально-организационных усилий достигались «литературные открытия» и какие материальные и фигуральные свойства знака были вовлечены в качестве агента в производство литературных фактов».

На данный момент стало очевидно, что у реляционной онтологии артефактов (включая сюда теперь и художественные) есть как минимум один серьезный наследник, он же соперник: объектно-ориентированная онтология. Во всяком случае, после поворота к практике и открытия материальности, стало невозможно отводить ей исключительно пассивную роль в тени субъекта или под патронажем сознания. «Когда пишется поэзия, автор заключает сделку с бумагой, тушью, текстовым процессором, деревьями, редакторами, воздухом…» (Мортон). Именно поэтому после автономизации деятельностного контекста в литературе, необходимо рассмотреть и уже чисто объектно-ориентированную поэзию.

Необходимо сказать, что спекулятивный поворот, стремящийся мыслить о мире до/без/после людей (Мейясу/Брасье), не очень-то располагает к разговору об искусстве. Но если все-таки такой начинать, то необходимо поставить вопрос о том, в каком направлении искусство смогло бы преодолевать прирученность человеком. Должно ли быть участие человека в конструировании (смысла) объекта исключено полностью или сведено к объему, равному участию других акторов - наряду с самоорганизацией или даже «заговором материалов» (Негарестани)? Предшествуют ли объекты каким бы то ни было операциям, глубже своих контактов с чем-либо или становятся их результатом (вариант: обнаруживают себя в результате поломки Харман)? Если Кант абсолютизировал воспринимающую способность субъекта, а Гринберг — излучающую способность объекта, какая субординация представляется наиболее адекватной теории искусства сегодня? Именно этим вопросам будут посвящены выступления участников двухдневного коллоквиума [Транслит] в галерее Anna Nova, приуроченного к выходу нового выпуска.

Программа коллоквиума:

31 марта. День Oбъектно-орентированной поэзии.

18:00 Дмитрий Голынко-Вольфсон. Навстречу новому нигилизму: поэзия после языка, медиа, человека
18:30 Игорь Кравчук. Мир ломающихся машин и гипотеза об обектно-ориентированной критике
19:00 Алексей Конаков. Симметричная антропология неофициальной советской литературы
19:30 Павел Арсеньев. Исчерпаемые и неисчерпаемые художественные ископаемые: камень Шкловского и камень Хармана.
20:00 Йоэль Регев. Коинсидентальная теория литературы.

1 апреля. День Спекулятивной поэтики.

18:00 Дмитрий Жуков. Спекулятивный анализ пустого знака: критика внеисторизма
18:30 Марина Симакова. «Креаторий биокосмистов»: литература организма против литературы образа
19:00 Михаил Куртов. К оптической критике знания
19:30 Павел Арсеньев. «То, что никто никогда не видел»: большие данные против корреляционизма в литературоведении
20:00 Наталья Федорова. Интернет имен. Поэтика инфраструктуры

19 выпуск журнала [Транслит] можно приобрести в киоске галереи Anna Nova.