«КАК ЧТО»

«КАК ЧТО»

Оба художника исповедуют любовь к простым вещам, наблюдение за которыми рождает удивительные открытия. Выставка свидетельствует о странном сближении двух, в общем-то, далеких друг от друга  художников, принадлежащих к разным поколениям, разным эпохам в искусстве. Вот, к примеру, их стаканы: монолит из кварцевого стекла, один в один оригиналу, как будто доверху заполненный кристальной влагой так, что посыл о единстве формы и содержания получил здесь овеществленную пластическую метафору – «Стакан» (1986) Симуна; и такой же граненый стакан у Хрусталева, заклеенный сверху прозрачным скотчем – «Заткнись» (2012). Работа Симуна – скульптура, Хрусталева – объект, хотя понятно, что в данном случае имеется движение от скульптуры к объекту и обратно.

Большая часть творческого наследия Константина Симуна – скульптура в традиционном понимании этого вида искусства как процесса формовки материала, будь то мрамор, бронза, гранит, глина. Работа с найденными предметами – сравнительно поздняя часть его творчества, связанная уже с американским периодом жизни, то есть, начиная с конца 1980-х годов. Иная материальная культура и, конечно, органичность поп арта как естественного кода восприятия окружающих рядового американца вещей дали ему возможность разговора на новом для него языке.
В поле зрения художника попали предметы совершенно другой бытовой культуры, и он с воодушевлением неофита стал открывать их для себя заново, ему не потребовалось остранения, необходимого в случае нахождения изнутри, вещи сразу же, одним своим существованием обретали статус уникальных артефактов, увиденные взглядом другого. Начав с утилизации, в духе ресайклинга и, отчасти эстетики арте повера, или раннего поп-арта, Симун стал соединять пластический подход с концептуальным осмыслением вещи. Пластиковая канистра и кукла Барби, стул, автомобильная шина, костыли, банки используются им в чистом виде, как рэди мэйд и, в тоже время, как части, фрагменты целого, соединяясь друг с другом и по принципу ассамбляжа и  в качестве пластического материала, подлежащего дальнейшей обработке.

 Он  свободно рифмует предметы друг с другом, видя в создавшихся формах новое качество, играя на родстве как близких по смыслу вещей, так и далеких друг от друга. Его канистры обнаруживают сходство с изваяниями ацтеков и майя, идолами острова Пасхи, архаичными масками. В этом он близок модернистской скульптуре ХХ столетия.

Кирилл Хрусталев – художник «без биографии» -  он как будто возник ниоткуда, сам собой, с чистого белого листа, его появление сродни эффекту открытия неизвестного, но уже полностью сложившегося мастера, а ведь в наше время такое почти невозможно. Его вещи производят такое же, как и их автор, впечатление – они тоже не сделаны, а явлены со всей своей обескураживающей серьезностью - в них слышна судьба. Эти сверхминималистские работы  - емкие афористические высказывания и, одновременно, точные пластические жесты, в основе которых внимание к малым сим – простым и бедным вещам, бытие которых ничтожно и незначительно. Честность проявляется и в том, что эти вещи  показаны, предъявлены нам без всякого искусства, именно безыскусно. При этом названия придают этим мизерабельным предметам из мусорной корзины несоизмеримый масштаб тем, из «последних» вопросов бытия. Разомкнутая скрепка – «Жажда крыльев», погнутая пластиковая ложка – «Горе» - работа, которая на выставке представлена напротив восковой модели памятника Симуна «Разорванное кольцо».

Идея самого знаменитого блокадного памятника «Разорванное кольцо» (1966) родилась мгновенно, как только Константин Симун побывал на Ладоге, в том месте, где дорога из булыжников подходила к самому берегу, уходя под воду. Абстрактная минималистская скульптура была принята партийным руководством почти без проволочек,  настолько зримо и ясно была реализована эта блокадная идиома в двух разомкнутых дугах. Так слово породило форму, «буквальную» и абстрактную одновременно. Современный вариант блокадного монумента – легкий металлический каркас велосипедного колеса, голый скелет, чистая конструкция, разъятая вверху так, что концы разошлись в разные стороны, вторя формам канонического варианта, сделан художником недавно. Так идиома «разорванное кольцо» продолжает жить в современных условиях,  замыкая воедино велосипедное колесо Дюшана и блокадный памятник – классику рэдимэйда и советский модернизм.

«Кухонный концептуализм» Хрусталева отсылает к Дюшану отношением к вещи как знаку остановки и вопрошания. В работах Кирилла реестр используемых обыденных предметов предельно узок. Автор непритязателен в своем выборе. Нужна смелость и отвага, чтобы  предъявлять миру эти свидетельства личного крушения. На вид эти сокровенные для художника вещи неотличимы от самых тривиальных бытований объектов повседневности. Для него название уже существует в момент рождения произведения, оно есть результат наблюдения – формовки пластических и одновременно концептуальных смыслов. Овеществленная метафора есть парадокс нахождения своего в чужом – так вещь приручается взглядом, укореняясь в  сознании в качестве феномена замещения.

Симун также сопрягает поэзию и быт, работая с вещами ближнего круга. Часто он  использует их не в чистом виде как рэдимэйд, а беря их в качестве формы, наподобие того как Джордж Сегал снимал слепки с людей, добиваясь эффекта мерцания  внутреннего и внешнего, естества и видимой оболочки. Симуна вдохновляет работа с пустотой, он с увлечением разрабатывает эту тему, начатую еще в «Разорванном кольце». В его работах есть неожиданные, но точные соединения, получившееся как будто невзначай или же случайно – в них есть остроумность точно сказанного слова, меткость яркой метафоры и изящество каламбура.

И Симуну, и Хрусталеву свойственен юмор. Он проявляется и в остроумном сопряжении вещи и названия и в парадоксальном соединении вещей разнородных друг другу. Привычная вещь переформулируется благодаря уподоблению другому – образу, понятию, - включается работа ассоциации и начинается то, что куратор выставки Петр Белый сравнил с детской игрой в угадывание, на что похожа та или иная форма.
С найденного на улице в Нью-Йорке фаллоимитатора Симун  снял форму, а из получившейся отливки соорудил нечто вроде перегоревшей лампочки из матового стекла;  обломок кирпича со слоем белой шпатлевки стал пирожным, перевернутая вешалка для одежды  –  летящей чайкой, а распиленный пополам и соединенный внахлест наоборот венский стул превратился в  цаплю. Хрусталев из той же деревянной вешалки и картонных цилиндров от туалетной бумаги соорудил портик – «Антично», приклеив черный кружок к мини-глобусу получил глаз –  «Редкое заболевание сетчатки», сложив горкой друг на друга зеленые чашки – «Гусеницу», смятая «горкой» розовая салфетка стала – «Вершиной на закате».

Сильное качество, присущее обоим – менять угол зрения на привычные предметы, благодаря тотальному «оскульптуриванию» – ваянию предметов окружающего мира, когда все, что попадает в сферу внимания наделяется статусом скульптурного объекта. Такое происходит с произведениями искусства, погружающими нас в стихию своего языка – будь это книга, кинофильм или еще что-либо. Ты словно получаешь на некоторое время дар скульптура – приручать материальный мир словом и делом.

Глеб Ершов

Константин Симун (р.1934г)- скульптор-монументалист, художник, член Союза художников СССР.

В 1966 году создает блокадный мемориала, с которым к скульптору пришла известность. Памятник «Разорванное кольцо», установленный на берегу Ладожского озера, стал главным, знаковым произведением и лейтмотивом всего творчества и жизни автора..
С 1988 года скульптор живет в США.

Кирилл Хрусталев (р.1971)- петербургский художник, философ и искусствовед, автор концептуальных объектов из самых простых бытовых вещей.
 Долгое время делал объекты исключительно для себя, по выражению самого художника- все образы рождались «сами собой». Петербургская публика впервые познакомилась с творчеством художника весной 2012 г.  в галерее Navicula Artis.