Атака в узоры

Атака в узоры



На выставке известного петербургского живописца Виктора Кузнецова мы сталкиваемся с сюжетным абсурдом, возникающим на стыке двух живописных циклов, двух самостоятельных мотивов: военные летчики и орнаменты. Причем автор этой головоломки уже не респектабельный профессор Новой Академии Тимура Новикова или эксцентричный актер «Поп-механики» Сергея Курехина В. Кузнецов, а загадочный Гиппер Пупер (ГП) – мастер рафинированных гротесков, играющий в характерную петербургскую чехарду со своими масками.

Причудливый мир ГП рождается из его маниакальной склонности к рисованию: сидя на рутинных занятиях в «Мухе», приехавший с Волги и ничего не знающий об «автоматическом письме» и сюрреализме художник улетал в мир грез, когда рука сама рождала какие-то формы. Из фрагментов рождались человеческие фигуры, потом в рисунках стали доминировать узоры. Вскоре Кузнецов решает увеличивать и переносить на холсты свои фантазии, созданные, можно сказать, в бессознательном состоянии. Так определился виртуозный стиль ГП, окрашенный театрализованной петербургской экзальтацией и вычурной мистикой, ползущей к нам откуда-то из хранилищ диковин Кунсткамеры, через Гоголя и Шемякина.


Запредельный полет астронавта в последней части божественной притчи Кубрика «Одиссея 2001 года», напоминает о психоделических трипах шестидесятых. Среди оживленно копошащихся «наборов» экстравагантных иероглифов ГП, как в цветах Джорджии О’Кифи или граффити Кита Херринга, легко распознаются фаллические и вагинальные символы. Носатые пилоты, чьи рожи напоминают комедийных кукольных персонажей турецкого театра, с оскалом «от перегрузок» ориентируются в хаосе то по березке, то по каким-то наборам микробиологической бижутерии. Ирония ГП выворачивает наизнанку оголтелый, параноидальный характер фигуры камикадзе как творца «шедевра современного искусства» (слова Карлхайнца Штокхаузена о теракте 11 сентября).


Орнаменты ГП – это не только фигуры, выделываемые асом в воздухе. Это узоры, рождаемые «отрывом от земли», от обыденности (художник недаром связывает их с детским разглядыванием ковра на стене). Человек, который «отрывается», или гоняется за НЛО в мракобесном припадке, зарывается в орнаменты. Там он постоянно натыкается на загадочную фигуру «реальности», и опять следует рывок через бесконечную пустоту к новому далекому узору.
 

Андрей Хлобыстин