Следующий!

Следующий!

Дарья Буюн – студентка СПбГУП, решившая попробовать себя в актуальном искусстве и выигравшая конкурс «Новые проекты для галереи “Anna Nova” в 2006 году.

Проект выставки Дарья Буюн предлагает не только от своего имени, но так же и от имени своего поколения, которое выросло в посткоммунистической России и начало взрослую жизнь на заре XXI века. Этот проект-манифест посвящен труду, общественный и личный смысл которого Дарья Буюн стремится понять. Действуя как социолог и лингвист, она сопоставляет «речь труда», звучавшую в годы брежневского заката СССР, а именно - «закон рабочей чести», и правила «поведения в офисе», то есть нормативный язык второго российского капитализма.

Название выставки «Следующий!» обращено к тем, кому сейчас надо принять эти правила или всерьез задуматься об их содержании и создать для себя новые. Словесный пафос трудового Ленинграда вызывает у художницы искреннее восхищение и удивление, от которых ей все же хочется дистанцироваться при помощи иронии, ведь трудно поверить в то, что такое («там, где появился рабочий, нет места хулиганству, пьянице, тунеядцу») вообще могло быть. Речевые нормы постсоветского Санкт-Петербурга устрашают своей вульгарной иронией и цинизмом: «Если хочешь жить и работать спокойно, не опережай шефа в развитии!» или «Откати на все четыре стороны».

Дарья Буюн, работая прежде всего с языком, обращает эти прописи в образы. Одни беззвучные буквы воспроизводятся на советских рабочих халатах, унылый синий фон которых выявляет заведомую ложь развитого социализма; другие – на одинаковых чисто белых офисных рубашках – опровергают чистоту, скептически приспосабливаясь к стандарту нейтральной белизны.   Исторические сопоставления, проведенные Дарьей Буюн, позволяют пристально рассмотреть важнейший вопрос российской истории ХХ века – вопрос о трудовой мотивации, или, говоря по-русски, о смысле жизни, раскрывающемся в общеполезном труде. Еще в 1930-е годы, когда речь шла об ускоренной модернизации страны, и, по-мнению сторонников советской власти, с мотивацией у победившего пролетариата все было правильно, Мандельштам утверждал: «Есть блуд труда / И он у нас в крови».

Советская модернизация, осуществленная, по сравнению с западной, по законам рабовладельческой формации в условиях абсолютной личной несвободы, не только не выдержала конкуренции с капиталистической, но и разрушила сознание самого советского общества, приучив его к двойным стандартам «блуда труда». Абсурдистский лозунг «Экономика должна быть экономной», в 1980-е годы красовавшийся на фасадах ленинградских заводов и научно-промышленных объединений, подтверждал неэффективность и паразитарный характер советского труда. С тех пор прошло целых пятнадцать лет, достаточно, чтобы оценить результаты модернизации постсоветской.

Можно не считать новые нефтепроводы и рейтинги журнала «Форбс», а просто вслушаться в трудовую речь: блуд труда, тщательно скрывавшийся в советское время, теперь звучит во весь голос. Единственная разумная цель труда - это личная прибыль, добытая «на фирме». Общий тон – презрение к основополагающим формам труда, которые не очень прибыльны – ясно слышится в памятке для новейшего наемного работника: «Если вы никак не можете себя заставить работать…поблагодарите себя за то, что вы не стали Оленеводом Крайнего Севера, (который занимается тяжелым трудом и ведет однообразную жизнь со своей грязной и голодной семьей)…И прекратите наконец заниматься фигней. Начните работать!» Конкурс галереи «Anna Nova» 2006 года был посвящен пятнадцатилетию обратного переименования Ленинграда в Санкт-Петербург. Проект Дарьи Буюн сфокусирован на актуальной проблеме, которая чем дальше тем сильнее воздействует на образ города.

Посмотрим на противоположный берег Невки из ресторанов «Рыба» или «Москва»: многие крепости санкт-петербургских заводов и билдинги ленинградских научно-промышленных объединений глядят в воду бизнес-центрами и торгово-развлекательными комплексами, как «Нобель» и «Акватория». Если скептики брежневского времени шли в рабочие и инженеры в поисках надежных социальных гарантий от государства, то скептики 2000-х годов пополняют ряды офисных работников и сотрудников торгово-развлекательных комплексов. Скрытая советская безработица трансформировалась в постсоветскую занятость по «перегонке воздуха».

В период первого русского капитализма, когда противоположный берег Невки еще только начинал застраиваться и превращаться в рабочую Выборгскую сторону, в будущий плацдарм российского коммунизма-ленинизма, великий русский классик, ненавидевший Запад, тем не менее отметил одну положительную черту в характере европейцев: у них человек естественно чувствует себя на своем месте, занимаясь своим делом, то есть горничная не чурается быть горничной, а фермер – фермером. В России же, по мнению этого писателя, любой лакей хочет быть барином и, стыдясь своего труда, готов попасть ради выгоды в ложное положение. Не в этом ли причины проблем российского советского и постсоветского общества: в неизбывном презрении к личности и в нелюбви к индивидуальному труду?
Именно здесь Дарья Буюн, уважающая далеко не бессмысленный труд художника-интеллектуала, цель которого – образно воплощать истину дела, предлагает помедлить, посмотреть, почитать и задуматься о том, как и над чем стоит начинать работать.

Екатерина Андреева