Семнадцать снов Иосифа Сталина. Дворец Советов. Конкурс проектов.

Семнадцать снов Иосифа Сталина. Дворец Советов. Конкурс проектов.

На выставке Михаила Карасика можно увидеть цветные литографии из, выпущенного художником в количестве 15 экземпляров, альбома ''Дворец Советов''. В основе альбома лежат  проекты конкурса, который состоялся в 1933 году.

"Соцреализм ориентируется на то, чего еще нет, но что должно быть создано…" Борис Гройс

«Надо мечтать!» сказал товарищ Ленин при встрече с фантастом Гербертом Уэллсом, за что и получил прозвище Кремлевский Мечтатель.
Надо мечтать, мечтать во чтобы то ни стало… Надо мечтать!

В ночь с 26 на 27 апреля 1297 года монгольский император Кубла Хан увидел во сне дворец несказанной красоты, архитектура которого была похожа больше на чудное звучание нежнейшей песни, чем на реальное здание. Императору, однако, удалось до мельчайших подробностей запомнить все детали волшебного видения, все размеры и пропорции, с отчетливостью просто поразительной. Кубла Хан собрал ученых монахов, несколько дней записывавших рассказ императора, затем вызвал китайских мастеров, самых искусных строителей своего времени, по записям монахов создавших чудные рисунки, им одобренные. Затем со всех концов империи были согнаны сотни и сотни тысяч рабов, многочисленные каменщики, штукатуры, плотники, резчики, ваятели и живописцы, и «тень чертогов наслажденья плыла по глади влажных сфер, и стройный гул вставал от пенья, и странно-слитен был размер в напеве влаги и пещер. Какое странное виденье – дворец любви и наслажденья меж вечных льдов и влажных сфер».

Ровно через пятьсот лет, в погожий весенний день, английский поэт Сэмуэль Тейлор Кольридж, живший в то время в уединении в сельском доме в окрестностях Эксмура, прилег отдохнуть. Ему снится огромная и великолепная поэма, описывающая дворец Кубла Хана, известный европейцам только по рассказам Марко Поло. Проснувшись, Кольридж отчетливо помнит всю поэму, садится ее записывать, но успевает записать лишь фрагмент, так как неожиданный визит прерывает работу. Когда же ему удается спровадить непрошеного посетителя, столь ясно отпечатавшиеся в памяти строчки улетучиваются без следа. Остается лишь фрагмент поэмы, начинающийся гениально и просто:

In Xanadu did Kubla Khan
A stately pleasure-dome decree:
Where Alph, the sacred river, run
Through caverns mesureless to men
Down to a sunless sea.

Странное видение Кольриджа привлекло двух прекрасных русских поэтов, Жуковского (Возвесть в Ксанаду Кубла Хан дворец волшебный повелел…) и Бальмонта (В стране Ксанад благословенной дворец построил Кубла Хан, где Альф бежит, поток священный, сквозь мглу пещер гигантских, пенный, впадает в сонный океан). Оба перевода хороши, но от простой величественности оригинала далеки.
История видения Кольриджа отлично всем известна по рассказу Хорхе Луиса Борхеса «Сон Кольриджа», но Борхес забывает, или не считает это важным, рассказать следующее:
Ровно за сто лет до сна Кубла Хана, в 1197 году, персидский поэт, которого русские справочники любят называть азербайджанским, Абу Мухаммед Ильяс ибн Юсуф Низами Гянджеви создал поэму «Семь красавиц», описав в ней семь ему приснившихся дворцов: «Встало семь дворцов – до неба – в пышных куполах, каждый купол был воздвигнут на семи столбах».

Через полстолетия же после сна Кольриджа русской красавице Вере Павловне Кирсановой тоже приснился дворец, «хрустальный громадный дом». Сон был записан Николаем Гавриловичем Чернышевским во всех его прелестных подробностях и включен в роман «Что делать?», а ядовитый Герцен назвал эту запись «сценой в борделе».

Еще через столетие Иосифу Виссарионовичу Сталину приснилось сразу семнадцать снов, и в каждом из них он увидел прекрасный дворец на фоне сияющего неба коммунизма. На небе, алом и голубом, золотыми буквами было выведено ДВОРЕЦ СОВЕТОВ. Интересно, что все сны Сталину приснились в апреле, в районе 22, дня рождения Ильича, когда на ночь каждый раз он перечитывал «Апрельские тезисы» гениального мыслителя.
Иосиф Виссарионович сразу вспомнил Веру Павловну, Кольриджа и Кубла Хана, которому приходился дальним родственником через монголов, изнасиловавших население его деревни в далеком XIII веке. Гениальная идея родилась в голове вождя. Он приказал созвать к себе в Кремль всех великих архитекторов своего времени, каждому из них рассказав в подробностях один из своих снов. По рассказам были созданы рисунки, из которых должен был быть выбран лучший. К сожалению, великое дело было саботировано, так как архитекторы узнали, что выигравший конкурс, по старому русскому обычаю, должен был быть ослеплен после завершения строительства Дворца Советов. Проговорился же В. Э. Мейерхольд, находившийся в Совете строительства, за что и был расстрелян. С тех пор Иосиф Виссарионович возненавидел интеллигенцию.

Художник Михаил Карасик в своих литографиях воспроизвел с точностью, столь же поразительной, как точность записей монахов из окружения Кубла Хана и поэмы Кольриджа, все сны, приснившиеся Иосифу Виссарионовичу, включавшие не только архитектуру, но и многое другое, крокодила и летающую редьку, например.

Аркадий Ипполитов

Михаил Карасик ДВОРЕЦ СОВЕТОВ. Конкурс проектов

Санкт-Петербург: Издательство М.К., 2006. 575 х 360. Тираж: 15 нумерованных экземпляров. На русском и английском языках.
Сброшюрована. 3 листа текста – авторский офсет; 17 иллюстраций – цветная литография. Обложка – аллюминий, офсетная форма, фиолетовая краска. Футляр – картон, авторский офсет.

Таблицы

И корабль плывет… Феллиниевское бронированное корыто, уносящее Европу и весь мир куда-то в неведомое страшное будущее, в двадцатый век, а ныне, сегодня, в наше “прекрасное прошлое”. И другой корабль в воздушном океане – деревянный парусник из сказки Алексея Толстого “Золотой ключик” с людьми, гордо взирающими на землю. И третий, самый древний, библейский ковчег с человеком и всякой живой тварью. И чем отличался Ноев ковчег от нашего воздушного судна с веслами, разгребающими облака, опиравшегося на воздух, как на твердь, из которого мы так неожиданно вывались, а он растворился в дымке, словно сон, мираж?

К деревянному весельному судну нужно добавить десяток дирижаблей, звенья крылатых гигантов, десятимоторных “Максимов Горьких”, и сотни более мелких железных птиц, вьющихся вокруг исполинской фигуры вождя мирового пролетариата, венчающего самое большое здание в мире. Глаза вождя остеклены, за ними видны читальные залы с тысячами столов. Там занимаются рабочие, крестьяне, рабфаковцы. В ушные раковины исполина встроены балконы, на которых читатели-трудящиеся дышат свежим заоблачным воздухом. Люди на балконах машут руками отважным пилотам-воздухоплавателям – все как на рисунках Дейнеки и фотографиях Родченко. Правая рука вождя, вытянутая вперед, указывает пролетариату путь к коммунизму: направление юго-запад, где в 1970 – 1990-е годы, в период позднего упадка социализма и перехода его в азиатско-государственную модель капитализма с командной системой, развернулось мощное жилищное строительство. Внутри руки, по конструкции напоминающей тоннель метрополитена, находится коридор, соединяющий главное лифтовое пространство (тело вождя внутри укреплено арматурой, стальными кольцами и тягами) с площадкой – огромной раскрытой ладонью, обращенной к небу. Эта площадка может использоваться для приземления малых летательных аппаратов. Тоннель оснащен рядами бегущих дорожек, по ним трудящиеся попадают через открытые двери (железобетонная манжета рубашки) на взлетное поле.

В другом проекте взметнулись ввысь архитектоны Малевича и проуны Лисицкого, расчистив под собой пространство старой Москвы. Между стальными колоссальными ногами-опорами (наклонные конструкции разной высоты со смещенным центром тяжести) проходят колонны машин и автобусов. Невдалеке игрушечными и миниатюрными кажутся Собор Василия Блаженного и весь комплекс Московского Кремля, исторические памятники «глухого прошлого России». Внизу извивается зеркальной полосой Москва-река. В ней отражаются и башня, и скульптура вождя, и проуны, и воздушные шары с корзинами набитыми людьми. Вычистили, подровняли московские холмы, легко и свежо дышится в новой Москве (смотри генеральные планы реконструкции столицы 1930-х годов).

Две мечты. У каждого тирана во все времена были две заветные мечты – завоевать весь мир, или хотя бы его половину, и построить самый большой дворец. Первая на время осуществлялась, на то они и тираны, а вторая обычно превращалась в долгострой, о котором впоследствии потомки рассказывали легенды, писали научные труды, производили раскопки. Наш тиран не отличался оригинальностью, он тоже завоевывал и строил. Но будучи тираном просвещенным, любившим искусства, в особенности словесность, он задумал создать самую пролетарскую в мире библиотеку1, которая должна была располагаться в огромном монументе, венчающем Дворец Советов (далее – ДС).
Все новое обычно начинается с уничтожения старого – разрушить старый храм и на его месте создать новый храм научной коммунистической мысли.

В этой проектной деятельности выразились все многолетние мечты первых советских пионеров-архитекторов, еще в годы гражданской войны мечтавших о строительстве дворцов для пролетариата: “Храм общения народов” Н. Ладовского (1919), проекты “Дворца труда в Москве” И. Голосова, Г. Людвига, А., Л. и В. Весниных (1922 – 1923), и позже: Р. Смоленской “Дом Съездов” (1928), И. Иозефовича “Дом съездов СССР” (1929), И. Леонидова “Дворец культуры Пролетарского района в Москве” (1930), К. Мельникова “Дворец народов” (1932) и др.

Строительство дворцов было необходимой и насущной задачей нового времени. Конкурс на разработку проекта ДС стал ответом архитекторам загнивающего капитализма на проект дворца Лиги наций. “Несмотря на огромную шумиху, поднятую вокруг этого конкурса, кризис дал себя почувствовать и здесь: сооружение дворца Лиги наций до последнего времени не было начато, и только недавно получено известие о том, что якобы решено, несмотря на финансовые затруднения, начать это строительство по проекту архитектора Ваго, в стиле итальянского ренессанса, давшего показательный образец реставраторства, что ярко характеризует вырождение буржуазной культуры” (Советская Архитектура 2/3, 1932, с.10). Прости, западная буржуазная культура! (прим. автора)
Стартовали архитектурные мечтатели в 1930 году. Заскрипели по бумаге твердые карандаши, заскользили рейсфедеры, закружились циркули, повырастали на макетных столах картонные башни и дворцы.

К проектированию ДС были привлечены все архитектурные силы – от столичных институтов и мастерских до периферийных, от архитекторов-новаторов до архитекторов-самоучек. В конкурсе приняли участие не только академики архитектуры, зарубежные специалисты, но и архитекторы-рабочие, ведь именно для них старые “спецы” трудились днем и ночью. “На конкурс поступило 272 проекта и отдельных предложений. Из них отдельных решений и предложений 112 и 160 архитектурных проектов, из которых из СССР – 136 и из других стран – 24” (Советская Архитектура 2/3, 1932, с.10). Все проекты выносились на обсуждение рабочих коллективов заводов, фабрик, шахт, строек. Ежедневно на первых полосах газет печатались новые планы и изометрии будущей библиотеки.
“В связи с созданием ДС советская архитектура держала важнейший и ответственный экзамен перед рабочим классом всего мира”. В обсуждении участвовала вся страна, и не было в государстве дела важнее, чем строительство новой читальни. Мечтали, как под звуки труб, барабанов, с флагами стройными шеренгами трудящиеся тысячами поднимаются по пандусу ДС. “Массы демонстрантов, направляясь со стороны Кремля двумя потоками, огибают малый зал на 5900 человек и затем, вливаясь в центральный двор-трибуну вместительностью 40 тыс. человек, проходят в большой зал на 15 тыс. человек” (данные описания одного из проектов). Одновременно в ДС, кроме непосредственно верхних (мозговых) читальных залов, могут находиться 60 тыс. человек.

Советом строительства ДС к числу лучших отнесены проекты арх. Иофана Б.М. (заказной), Гамильтона Г.О. (Америка), акад. Жолтовского И.В. (заказной). 10 мая 1933 вышло постановление Совета строительства Библиотеки (ДС) при президиуме ЦИК СССР, который постановляет:
1. Принять проект тов. Иофана Б.М. в основу ДС.
2. Верхнюю часть ДС завершить мощной скульптурой Ленина величиною 50 –75 м. с тем, чтобы Дворец Советов представлял вид пьедестала для фигуры Ленина.
3. Поручить тов. Иофану продолжить разработку проекта ДС на основе настоящего решения с тем, чтобы при этом были использованы лучшие части проектов и других архитекторов.
Скульптура Ленина, венчающая высотную башню ДС, став архитектурной идеей многих проектов (см. эскизы Иофана Б.М., Щусева А.В., Весниных А.А, В.А., Л.А. и др.), превращалась в самый большой памятник вождю (прим. к. § 2).

Приводим скупые данные основных параметров проекта Иофана: площадь застройки – 38100 кв. м.; кубатура сооружения – 1105500 куб. м.; площадь залов – 10270, 53200 кв. м; количество мест и вместительность залов – 14700, 13267, 6930, 6416 (цифры взяты из таблицы основных показателей по конкурсным проектам Дворца Советов /Советская Архитектура 2-3 1932/). Коллектив архитекторов во главе с тов. Иофаном награжден премией в 12000 рублей (средняя ежемесячная зарплата тех лет составляла 60 – 100 руб.).
Проект Иофана имел социально-значимый характер. Он включил в себя все лучшее из старого и самое передовое из нового, решал многие актуальные задачи современного строительства. “Нельзя ответить на эти задачи ни реставраторством и эклектизмом, ни голым формализмом и техницизмом. Это – не парламент, не храм, не феодальный замок, не увеличенный клуб, не фабричный корпус, конторско-трестовское или банковское здание” (Советская Архитектура 2-3, 1932). Это и то, и другое, и третье, и пятое, и десятое – это самое большое здание  в мире2, отдаленно напоминающая миниатюрный по сравнению с ней Замок Ангела в Риме, на верхний ярус которого по кольцам стен, как по ступеням, взобрался вождь мирового пролетариата тов. В.И. Ленин.

Лирическое отступление 1. Библиотека воплощала мечту централизации власти, создавала идеальное пространство. ДС – стержень, кол, вбитый в центр или пуп земли, Третий Рим, а вокруг него пустота. Вождь стремился к идеальному, очищал пространство от лесов, гор, деревень, городов и, конечно, людей. Пустыня, в глубине которой стоит дворец-башня, в куполе располагается мозг – библиотека. Она, как лучи маяка, проливает свет знаний вокруг себя. На этот свет стекаются тысячи людей, проходят внутрь двора, поднимаются в башню. Кажется, что они больше никогда оттуда не выйдут, превратятся в световую пыль, растворятся в безвременьи и пространстве.

Лирическое отступление 2. Первые годы вождь, расправляясь со своими политическими врагами, недостаточно времени уделял архитектуре и поэтому формалистические приемы безнаказанно и стихийно распространились в его владениях. Но безыдейное формотворчество не могло соответствовать идее могущества и красоты. Впрочем, в свой политике вождь тайно придерживался принципов супрематизма. Он выстраивал ясные политические конструкции: круг – мозг; квадрат – аппарат, сподвижники; прямоугольник – пролетарские массы, крестьянство; треугольник – МВД, армия. Производные от них объемные фигуры – шар, куб, параллелепипед, конус – главные формы в архитектуре власти.
Тиранам присуще чувство большой формы. К примеру, египетские фараоны строили пирамиды, советские предпочитали “горизонтальные” небоскребы. Порой прорывалось и “человеческое”, страсть к украшательству – колонны, пилястры, розетки, лепнина и пр. В такой политической системе исключаются другие геометрические фигуры – точка или множество точек, линия, прямая или кривая. Новая “геометрия” соответствует малым социальным формам: точка – индивидуум, множество точек – множество индивидуумов. Линия может обозначать личность, характер; кривая – сложный, тонкий, компромиссный характер. Можно рассматривать формообразующие элементы супрематизма – шар, куб, конус и как “геометрию” государственного строительства, тогда эклектику и академизм оставим архитектуре, в них заключена ясность иного порядка. ДС мог стать не только самым большим зданием в мире, но и самым эклектичным. Советские архитекторы, чутко реагируя на критику пролетарских масс, на ходу перековывались из конструктивистов в неоклассиков.

1934 год – генеральный план утвержден, основные чертежи подготовлены, приступили к строительным работам – рытью ямы, т.е. котлована. Котлован копали несколько лет. Разумеется, он должен был стать самым глубоким в мире. Копание ямы в России носит сакральный характер (см. “Котлован” Платонова). Копание ямы укрепляет в человеке коллективизм; это акт освоения земли, недр, пространства (закапывание времени, жизни, средств), познания себя. Рядом с ямой, будущим ДС, была открыта новая станция метро, которая также называлась “Дворец Советов” (после 1957 года, когда рухнули последние надежды на завершение строительства, ее переименовали в “Кропоткинскую”). К 1940 году были закончены работы по фундаменту, а в начале 1941 приступили к установке стального каркаса.
Но тут нашему тирану помешал другой тиран, и стройку пришлось приостановить. В лихолетье было не до нее. В яму набралась вода, и спустя еще четверть века по решению властей на месте этого естественного водоема был построен центральный городской бассейн под открытым небом (студентом впервые приехав в столицу, я видел, как в январе в крещенские морозы над водой поднимался пар, сквозь который виднелись головы купальщиков в резиновых шапочках).
У каждого тирана во все времена были две заветные мечты – завоевать весь мир, или хотя бы его половину, и построить самый большой дворец. Наш завоевал пол-Европы и выкопал самую большую яму. От его мечты остались только эти чертежи, эскизы и изометрии.

P.S.
Дворец Советов, или советская Вавилонская башня, мог бы стать лучшим памятником тирании, но остался самым грандиозным архитектурным мифом столетия. Люди однажды пытались построить Вавилонскую башню, но Бог наказал их, разделив многоязычием. Новая башня должна была объединить народы, ведь на ее строительство ушло бы миллионы жизней. Какой бы грандиозной не была эта мечта, но даже она со временем погружается на дно памяти, а ее раскопки могут привести только к старым чертежам, планам и изометриям.  Дворец Советов, сталинская Атлантида, погрузилась в воды истории. Попытаемся представить или разглядеть ее сквозь толщу времени. Над башнями плавают рыбы, по стенам карабкаются крабы и рептилии. В небе вместо самолетов и дирижаблей – мухи и жуки. Для человеческой гордыни нет преград, но как тщетны оказываются все усилия, когда главное творение жизни превращается в храм для насекомых. Возможно, Сталин в детстве не читал Свифта.

1. Идея строительства библиотеки, как особого общественного здания, в котором так нуждалась новая власть, воплотилась и в других, не менее фантастических проектах современных читален и книгохранилищ. Например, центральное здание комплекса «Института библиотековедения им. В.И. Ленина» в Москве (проект И. Леонидова, 1927) было задумано как стеклянный шар, поднятый на тягах над землей.

2. Окончательный вариант составил 415 метров в высоту. Для сравнения: Кельнский собор – 156 м, Эйфелева башня – 300 м, Эмпайэр-Стейт-Билдинг – 407 м.