Ленинградская школа / Юрий Александров

Газета "Новости Петербурга" о выставке "Ширма"

Вроде бы с этой затеей все понятно. Подумаешь, ширмы, некоторые свои «картины» вообще из навоза делают… Однако у Александрова ширмы оказались носителями сразу нескольких уровней информации.

Например, ширма со странным названием «Венгерские традиции в еврейской семье» подписана Константином Молохом (Александров любит выступать под псевдонимами). На ней изображен воскресный день в обычной семье. Здесь все заняты своими делами: мама вяжет, бабушка лежит в кровати, малыш играет с куклой, девочка подметает, мальчик делает уроки, а отец рисует картину. Лица не выражают абсолютно никаких эмоций. И вот на таком без­эмоциональном фоне в самом центре картины обнаженная девушка в довольно вызывающей позе. Сочные алые губы слегка приоткрыты, в экстазе она закатила глаза, рыжие волосы растрепались по подушке. Эмоции настолько переполняют ее, что реальной кажется только эта девушка, а все остальное — лишь ажурная рама, обрамляющая ее. Эффект усиливает коричнево-черный колорит, в котором написано помещение и все члены семьи. Девушка с холста оказывается глотком свежего воздуха, который привносит динамичность и особую прелесть ширме. Перед зрителем — иллюстрация из детской сказки, которая неожиданно выросла и стала теперь уже сказкой для взрослых.
Другая работа подписана Иваном Гольденшлюгером и называется «Эго». На ней изображена юрта с упряжкой оленей и санями, а где-то вдалеке виднеются горы и лес. Идилию северной природы нарушает то, что происходит в юрте. Удивленный зритель недоуменно приглядывается несколько секунд, а потом понимает, что зрение не сыграло с ним злую шутку: обнаженная девушка занимается мастурбацией. При этом масштаб, в котором нарисована девушка, явно не соответствует окружению: олени на ее фоне кажутся совсем крошечными и юрта явно для нее мала. Опять же, при таком построении композиции акцент смещается именно на девушку; она больше, сильнее пейзажа, суровой северной красоты. Более того, эффект неожиданности в этой работе превалирует, так как мы можем принять обнаженную фигуру, изображенную как картина в картине, но в юрте...
Некой обобщающей работой оказывается ширма «Входящие», автор поставил под ней свою фамилию. На фоне ярко-голубого бездонного неба интенсивными мазками прописаны четверо мужчин. Уверенным шагом идут они навстречу некой Идее, солнцу, будущему. Они мускулисты, полны энергии и сил. Создается ощущение того, что они готовы вырваться с поверхности ширмы, обретая реальные формы, и продолжить свой шаг, сметая все помехи на пути.
Внимательный зритель понимает — изображенные мужчины превращаются в некую неуправляемую стихию, неподвластную доводам ра­зума. Вот эта стихия и связывает воедино все произведения Александрова. Обнаженные девушки, так дерзко врывающиеся в обычный, мир, являются порождениями той же стихии, которую люди тщательно прячут глубоко в подсознании. Страх нарушить привычный распорядок, «одобренную» обществом рутину (как на ширме «Венгерские традиции в еврейской семье») заставляет людей скрывать желания даже от себя самих. Ведь там, где надо подметать каждый день полы, нет места фривольным фантазиям, отвлекающим от насущных дел. Может, потому и нужны ширмы для того, чтобы защититься от самих себя?

Газета "Новости Петербурга" №4 (665) о выставке Юрия Александрова "Ширма"

Источник: