Я голая, а ты - нет / Наталья Першина Якиманская

Наталья Першина Якиманская

Я голая, а ты - нет

20 сентября - 22 октября 2006 г.


«Я голая, а ты – нет», - говорит одна маленькая девочка другой в видеофильме Натальи Першиной-Якиманской. В этих словах сосредоточена сила волнующего и болезненного неравенства человеческих отношений, победить или же приручить которое, сделать его привлекательным хочет каждый. Авангардный призыв отказаться от одежды, разоблачиться, освободиться от лжи прикрытия, не однажды произнесенный в искусстве ХХ века, свидетельствует о намерении сыграть на врожденном человеческом желании рая, то есть такого места для жизни, где царствует взаимное понимание и приятие, где, выражаясь современным языком, не может быть «провалов в коммуникации».

Першина-Якиманская, или Глюкля, с середины 1990-х годов работает как «Фабрика Найденных Одежд». ФНО – дуэт Глюкли и Цапли (Ольги Егоровой), обогащенный и самостоятельной практики каждой из художниц. Вот уже более десяти лет Першина-Якиманская исследует, создает и изменяет карму всевозможных облачений для человеческого тела. Одежда в ее творчестве выполняет свою основную социальную функцию: не просто прикрыть тело, но и рассказать о человеке, создать ему имидж. Однако художница, чьими произведениями мог бы гордиться дом альтернативной моды, подстраивает такие ситуации, вписывает платья, пиджаки и пальто в такие истории, которые обнаруживают, что коммуникативная функция одежды совсем не проста, потому что человек словно бы носит на себе потайной карман, где собраны сексуальные фантазии, страхи, стыд, разочарования. Першина-Якиманская именно в этом вулканическом выходе эмоций и физиологии на поверхность одежды ищет признаки человечности.

В инсталляции для галереи «Anna Nova» художница устраивает сцену в кафе, метафорически представляя процесс общения в его современных социальных стандартах. За столиками сидят деловые костюмы, которые угощаются лилипутскими юбками, колготками, шарфиками и сапожками. То, что процесс общения не отличим от потребления себе подобных, становится осязаемым.

Видео – привычное развлечение посетителей – это как раз и есть фильм о двух девочках, которые живут в зеленом природном мире, носят ангельские белые платьица. Но они придумывают такие сказки, что не остается особенного сомнения в будущем: они или исчезнут из реального, как ангелы, или станут завсегдатаями «Кафе “Одежда”». В мифологии ФНО присутствуют «белые» - сами художницы в спецкостюмах химзащиты, оказывающие во время перформанса все виды помощи вовлеченным в действие. Девочки из фильма в мыслимом будущем или становятся «белыми», спасенными спасательницами, или растворяются в черноте взрослого мира.

Сталкивая в пространстве инсталляции темные костюмы и белые платья, Першина-Якиманская делает пластически ощутимой границу детства как фантазии и регламентированного общества реальных людей. Ее вдохновляет короткое эссе Вальтера Беньямина «“Идиот” Достоевского», в котором сказано: «В отсутствии природы и детства человеческое оказывается достижимым только в катастрофе самоуничтожения». Тема эссе Беньямина – два доступных нам типа бессмертия. Один достигается через вечную молодость (детство) повторяющей себя жизни. Другой – через утраченную, но ставшую незабываемой, незабвенной жизнь, перешедшую в пространство искусства.

Смысл искусства как средства пережить наслаждения, страдания и смерть тела и души, то есть нечто не доступное уму, здесь может быть истолкован следующим образом. Мир темных костюмов со всеми его развлечениями и заботами погружает нас в «бессознанку», вызванную постоянным насилием над чувствами и тренировкой бесчувствия. Трепет «белых» возвращает из амнезии благодаря особенному органу чувств, отвечающему за сохранение памяти о человечности всего данного в мире, будь то платье, или животное, или даже катастрофа самоуничтожения. Ведь это всё лишь в поле человеческого творчества может стать субъектом общения-сообщения. Так из облака белого кукольного платья на рисунке художницы обращается к зрителю игрушечный волчок, посылая энергитический заряд вопроса-утверждения: «Ты бываешь такой жесткой, ты знаешь?»

Першину-Якиманскую, по-диогеновски, волнует незабвенность вопроса о человечности. Но ее искусство отличается от современной либеральной трактовки художественного творчества, в котором видят средство сбалансировать социальные противоречия в глобальном и локальных масштабах. Першиной-Якиманской важно ожидание чуда или экстаза (ты перестанешь быть жестоким / ты дойдешь до немыслимого края жестокости), которые и делают искусство искусством, сообщая незабываемые голоса и облики вещам мира. Екатерина Андреев