Панорама. Фрагменты / Ольга Чернышева

Ольга Чернышева

Панорама. Фрагменты

15 июня - 14 июля 2007 г.


Ольга Чернышева показывает на своей третьей персональной выставке в Санкт-Петербурге часть обширной живописной серии “Панорама”. Над этим циклом картин, посвященным советскому кинотеатру “Круговая панорама”, который был открыт на ВДНХ в период хрущевских реформ, художница начала работать в 2004 году.

Картины Чернышевой представляют изображения, проплывающие по круговым экранам, обволакивая зрителей сферическим сиянием коммунистической жизни на просторах от пляжей Прибалтики до мечетей Самарканда. Некогда древние представляли себе земной и небесный миры на вогнутой поверхности сферы (об этом до сих пор напоминают церковные апсиды), и вот к этому опыту обратились дизайнеры советской идеологии, решительно поставив человека в центр совершенного нового мира. Чернышева открывает для себя “Круговую панораму” в начале ХХI века как опустевшее и ветшающее культовое место силы, где иллюзия духа, универсальная социальная модель обратилась в монументальную оптическую иллюзию. Черные стыки одиннадцати экранов - то, что советский зритель, воспринимавший как данность единство огромного пространства СССР, упускал из виду, теперь становится структурным каркасом картин художницы, чье современное сознание не может не учитывать болезненные столкновения с границами разобщенных и фрагментированных миров. Чернышева предлагает переключить режимы и осмыслить новые изолированные формы жизни на духовном плане. Ведь именно в духовной работе преодоление границ необходимо и плодотворно.

“Панорама” Чернышевой вливается в значительный корпус постсоветских произведений, растущий, начиная примерно с 1994 года, когда впервые оформляется ностальгия по советскому, которая в последние несколько лет стала заместителем “отпущенной” национальной идеи. Как это часто бывало и раньше в истории искусства, произведение может сказать больше, чем намеревался его создатель. Так, поэма “Двенадцать” воплотила, вероятно, сверх усилий Александра Блока высшую историческую истину революции – истину Христа-красногвардейца. Основной эстетический акцент «Панорамы» – повторенное и форсированное художницей свечение выцветшей пленки – превращает идейное и геополитическое величие СССР, свет советских звезд в отраженное и засвеченное мерцание. Подобное освещение вполне могло действовать в демонических чертогах, где несчастный Кай пытался сложить из осколков льда слово вечность, и сами картины художницы, феерически изумрудные, фиолетовые, палевые и порфировые, выглядят такими осколками.  

“Панорама” невольно обнаруживает историческую истину: в любом углу и на любой площади советского государства ты “попадаешь на измену”, иначе и быть не может, потому что советская государственная власть сразу предает Христа-красногвардейца, как до нее это сделала церковная власть, что превосходно рассказано в “Легенде о Великом Инквизиторе”. Переработка советского опыта с необходимостью возвращает каждого к проблеме парадоксальной идеальной природы великих исторических событий: великих революций, великих религий. Их начала сияют как огни Святого Эльма на пиках истории. Вопрос, как сохранить верность знанию о том, что такой свет тоже есть, если все время удерживать его на горизонте своего внимания, может помочь увидеть мир поверх выстроенных и строящихся сейчас барьеров.

Екатерина Андреева