Сумеречное сознание / Петр Швецов

А. Дашевский о выставке "Сумеречное сознание"

Не хочется называть выставку Петра Швецова ни «новой», ни «очередной».

 «Новая»  - не годится. Любитель выискивать «у кого это уже было» найдет, на экспозиции  Снайдерса, Фридриха, Сутина, Кифера, раннего Швецова, которых особо не маскировали.

 «Очередная» - не подходит. Очередность предполагает порядок, последовательность, наличие внятных правил. А тут – беспорядок, хаос, нонсенс.

 Сумеречное сознание,  сопровождающееся «…внезапным наплывом галлюцинаций устрашающего содержания (преимущественно зрительных)…», художник предлагает в качестве комментария для странного набора картин, видео и объектов, расставленных  по углам в темном выставочном пространстве. Из мрака выступают: мясо и внутренние органы (холст/масло),  беспредметные подтеки физиологического вида (графика), романтические пейзажи и бытовые натюрморты (холст/масло), скульптура жвачки (крашенная бронза), мозг, облепленный жвачкой и женщина (живопись по цементу на строительной сетке), повешенный и огоньки (видео).

Может показаться, что  галерея занята тотальной инсталляцией,   визуализирующей клиническую картину умопомрачения. Однако, заподозрить художника в расчесывании психического недомогания до размеров проекта не получается - произведения пышут здоровым обэриутством.

Антоним к тому, что Швецов называет «сумеречным сознанием» -  это  «проектное мышление».

Проект предполагает  цель. Цель определяет процесс достижения. Понятная задача, четкое исполнение, предсказуемый результат.  В свое время, такой подход к искусству освобождал от примата техники, формы. Позволял свободно выбирать зрительный ряд  для своего послания. Однако,  так же, он  открыл простор для деловитого  художественного сервилизма, свел творческий акт к послушной визуализации конъюнктурно предзаданной идеи.

Сумеречное сознание вызывает необоснованные действия. Процесс формирует цель, меняет или отменяет ее. Результат непредсказуем.  Автору мерещится, мнится, видится. Калейдоскоп интенций, объектов желания, интересов в произвольном порядке сменяют друг друга.

В свое время Швецов сделал проект «Новая живопись, нора барсука».  «Барсук не знает, почему он тащит всякие  предметы в свою нору. Вот и я не знаю, почему  выставляю то, что выставляю» - метафора, которую художник выбрал для своего творческого метода. Барсук не может,  не будет формулировать критерий. Для внешнего наблюдателя -   алогичность, абсурд.   Рациональность понятна изнутри.

Это  логика, по которой дети могут играть резиновым скелетом, мобильником, барабаном,  плюшевым чебурашкой, динозавром, поварешкой и грузовичком одновременно. В контексте игры, все персонажи равноправны и равно желанны. «Все смешалось в общем танце,// И летят во сне концы // Гамадрилы и британцы, //Ведьмы, блохи, мертвецы…» Кишки, мозги, жвачки – не патология. Это «бяка». Та самая запретная и манящая «бяка», которую так любят демонстрировать дети морщащимся взрослым. 
Петр увлечен инвентаризацией своих фетишей. В этом вопросе он бескомпромиссен и бесстрашен. Когда ХОЧЕТСЯ выставлять картину с березкой, отражающейся в воде, то вопрос  банальности или оправдании ожиданий публики снят. 

Ассорти штуковин, рисунков, объектов и картин - отчет  о составе художественного пантеона на данный момент. Вся экспозиция – большой  тайник, «секретик» с самым ценным. Автор собирает себя из этих фрагментов, сам на себя любуется.

Новизна, как рыночный инструмент, как оглядка на конкурентов, как желание «вписаться» в современность остается за скобками. Так же как искусственная цельность,  внешняя внятность, расчет на коммерческую отдачу. Все, кроме азартной, веселой игровой манипуляции, в которой он предельно требователен и серьезен.   

Автор: А. Дашевский

Источник: