Сумеречное сознание / Петр Швецов

Константин Агунович о выставке "Сумеречное сознание"

Мультимедийная инсталляция-путешествие вглубь утробы

Тератология Петра Швецова взошла на новый уровень. И что там? И допрежь у него сюжеты были не особо авантажные, когда женщина — вот уж, казалось бы, гений чистой красоты — и та рисовалась в воплощении каком-то отнюдь не волнующе-зачаровывающем, а, напротив, откровенно-отвратительном, полном бесстыжей грязнотцы, которой наделяла персонаж швецовская манера постановки и рисунка. А потом были изображенные и натуральные чучела разного зверья и полчища насекомых живьем, которые Швецов разводил в аквариумах, непроходимые леса и отвратительные болота, даже на холсте словно чавкающие жирным чавком, лоснящиеся и пузырящиеся многослойной живописью, будто оживающей вслед за своим сюжетом, — вкупе с прочими проявлениями биологии, от которых шел мороз по коже. Биология, постыдная изнанка духовного существа, влекла и влечет Швецова своей неизбывной неприглядностью — и неизбежностью; и тут возможны определенные параллели с некроромантической танатологией и пофигистически-презрительным любопытством некрореалистов к схожей теме. Однако те были заворожены скорее смертью, ее тупостью и разом изощренностью; Швецов же цепенеет от тупой необратимости и изощренности жизни, что готова принять любую форму, и потому — бесформенна, проще сказать, безобразна, поскольку многообразие тут не поддается учету. Видимые формы, общепонятная красота и прочее — лишь жалкое прикрытие чего-то настоящего, истинного; подобно акунинскому Декоратору, Петр на очередной своей выставке для Anna Nova занялся потрошительством. Наворотил убоины — куда там Снейдерсу или Фейту. Отвел, кажется, душу. Да вот только зритель посреди забранных в черное стен и мрачных картин, что блестят в ярком свете галерейных ламп своими словно осклизлыми поверхностями с изображенными всякими внутренностями, — зритель чувствует, что, в отличие от Декоратора, ни у него, ни, похоже, у нашего автора сублимации так-таки и не происходит. И, значит, так и жить ему дальше — с неуничтожимым и неприятным предвкушением того, чем эта жизнь закончится, и что тогда вырвется наружу из-под кожи, придающей будущему трупу ныне столь благообразный вид.

Автор: Константин Агунович

Источник: afisha.ru