Венера. Мымра. Джоконда / Владимир Якобчук

Владимир Якобчук

Венера. Мымра. Джоконда

25 сентября - 20 октября 2011 г.


Поводом для размышлений о судьбах произведения искусства в истории,  вылившихся в этот проект, стали для Владимира Якобчука надписи, которые он увидел на стене петербургского дома. Аноним, работавший в стиле уличного програффити, сообщал, что «Венера - мымра», а «Джоконда - г…о». Пройти мимо такого практически подзаборного бытования образов, созданных великими мастерами, художник не смог, зафиксировал высказывания фотокамерой, а потом документально точно ввел их в свои произведения вместе с прочим граффитическим контекстом и собственно изображениями Моны Лизы и Венеры Милосской, стол жестко охарактеризованными неизвестным ценителем прекрасного. 
За грубыми сентенциями, подвергшими сомнению репутацию этих всемирно известных дам, встают важные проблемы. Это не просто переосмысление канонов красоты, вопрос скорее в понимании путей развития искусства. Здесь явно звучат отголоски бунта революционеров-модернистов, которые отказывались от наследия классики, разбивали слепки античных статуй и сбрасывали Пушкина с корабля современности. И, безусловно, не обошлось без влияния поп-арта, сделавшего объектом искусства все, что угодно. В этом ряду античная статуя не отличается от уорхоловской банки супа.

Новые времена окончательно превратили Венеру и Джоконду в цитату и предмет китча. Эти шедевры многократно копировались, циркулировали и множились, пока абсолютно не нивелировались в круговращении информационных технологий и не перешли в сферу массовой культуры. Беззубые Джоконды смотрят сейчас с рекламных банеров. Это уже не Мона Лиза, и не Венера, это обыкновенная вышедшая в тираж Мымра.

Однако любой «мымризации» есть альтернатива - если цитату осмысленно использует художник. Когда Марсель Дюшан, дадаист и сюрреалист, пририсовал Джоконде усы, он не только констатировал факт развенчания оригинала до китча, но и придал ей новый смысл, ироничный и гендерный.
Обращение к этим образам для Якобчука носит в первую очередь смысло-созидательный характер. Он обыгрывает старые и новые значения растиражированных шедевров и возвращает их из области китча в искусство, стараясь напомнить о разнице исконного образа и его профанации. Эта работа во многом строится на технике. Технические приемы становятся не только экспериментальной практикой,  поисками формы и пластики, но и символическими знаками, способом художественного мышления, построенного на аллюзиях.

Графические работы совместили абстракцию и фигуратив, графику и коллаж, пройденные художником как этапы творческого развития. Окна-заплаты из кальки, дыры, введенные объекты, рисунок из букв и цифр, выстроенный не компьютером, а вручную, при помощи супизов, -  художник использует трудоемкие и достаточно редкие технологии, в частности фюмаж (фр. копчение), художественный прием, придуманный в 1937 году австрийским сюрреалистом Вольфгангом Пааленом. Якобчук разнообразно применяет копоть свечи, от полупрозрачных разводов до черного насыщенного фона.  Сложная копченая  фактура с опавшими голубиными перьями и перфорацией работает одновременно как отсыл к пространству петербургских улиц и подъездов и к формальным модернистским экспериментам ХХ века.

От строгой и сдержанной по цвету графики в завершении проекта художник перешел к яркой, практически кричащей гамме, новым материалам и трансформации технологий и образности. Портреты героев перекочевали из альбома художника на холст. Принт позволил сыграть на разнице восприятия малого и большого форматов. Визуальные эффекты обогатило сочетание увеличенных линий фломастеров и гелиевых ручек с «живым» акрилом, контраст четкости и размытости. Воспроизведенная перфорация и разметка бумаги сохранили стихийную атмосферу блокнота для набросков и подчеркнули единство с графической серией. К персонажам добавился маэстро Леонардо. А сама Джоконда наконец-то повернулась профилем, кокетливо обнажив грудь, как бы намекая, что она совсем не Мымра.

Артем Магалашвили